И вдруг захохотал, и огненные волны всколыхнулись от его хохота:
-- Ты уже мой!
И откуда-то снизу, из-под пламенного покрова, глухо донеслось, как вздох тысячи тысяч:
-- Ты -- наш.
Волосы зашевелились на голове Вельяминова.
Он хотел перекреститься -- рука не повиновалась ему.
-- Боже! Спаси! -- воскликнул он... и проснулся.
Чтец-монах стоял перед ним и с испугом смотрел на него.
-- Чтой-то ты, батюшка, как кричал, -- сказал он.
-- Привиделось такое, что просто страсти, -- ответил Иван, вытирая холодный пот.