Вследствие этого, хотя Ольгерд твердо обещал помощь Михаилу Александровичу, но когда тот требовал немедленного выступления, ему отказывали.
Причины приводили разные. То, что часть войска надобно теперь выслать к немецкому рубежу, то, что поход глубокою осенью неудобен: надо подождать зимы, когда реки замерзнут и дороги станут хороши.
Как ни бился тверской князь, кроме обещания он ничего не получал.
Видя Михаила Александровича грустным, Свидрибойло вымазывал ему притворное сочувствие.
-- Будь моя воля, я бы сейчас пошел с войском, -- говорил он, -- но великий князь не хочет. Я его и то уговаривал... Он все говорит, что еще время терпит.
Время-то, может быть, действительно терпело, да князю- то не терпелось.
Напрасно он прибегал к сестре с просьбой "похлопотать" за него перед мужем; хлопоты ее не увенчались успехом: влияние советов коварного княжеского друга было сильнее.
Однажды, как бы желая утешить печального Михаила Александровича, Свидрибойло подал ему совет:
-- А знаешь, княже, что было бы лучше всего? Поезжай к себе и начни войну с Москвой. Как только об этом узнает Ольгерд, он сейчас двинет рать тебе в помощь.
-- Так ли?