С этих пор потянулась для Ивана и Некомата скучная жизнь в Орде.
Хан медлил ответом, а торопить его было нельзя. К тому же он был в это время сильно раздражен и огорчен. Дело в том, что любимый ханский кречет зашиб ногу и заболел. Узнав об этом, хан пришел в ярость. Старший сокольничий и его помощник были обезглавлены. Вельяминов и Суровчанин видели, как их казнили. Медленно один за другим подходили осужденные; на их тупых лицах не выражалось страха смерти; с таким же равнодушным видом опускались они на колени и опускали голову; палач, сильный как бык, одним ударом сабли отделял ее от туловища...
Казнь, однако, ничего не поправила. Кречет чах. Каждый день приходил Мамай смотреть на птицу, и каждый день все более мрачным удалялся от юрты, где помещался кречет.
Вельяминов, когда жил в Москве, очень любил соколиную охоту, держал много соколов и хорошо знал уход за ними.
Ему пришло на мысль попытаться вылечить ханского кречета.
Он спросил разрешения, и хан с радостью согласился.
-- Вылечишь, урус, выбирай любой из моих конских табунов, сколько хочешь овец дам...
-- Я постараюсь. А ежели не удастся, не погневайся.
-- Воля Аллаха, -- смиренно сказал Мамай.
Но взглянул при этом так, что Иван Васильевич понял, что при неудаче может поплатиться своей головой.