Ему, как митрополиту, служили владычные бояре и так называемые отроки, священники присылали в его казну оброки и дани.
Честолюбие его, казалось, могло бы быть удовлетворено. Но на самом деле вышло не то. Он нашел кару в своей собственной гордыне. Он теперь перестал выносить малейшее противоречие, малейший косой взгляд. Все должно было падать перед ним ниц и смиряться. Но его поступки вызвали порицание со стороны многих.
Конечно, и святой Сергий не мог не порицать самовольства и гордыни Митяевой.
Узнав об этом, Митяй пришел в ярость. Он поносил святого, грозил уничтожить его обитель, когда станет митрополитом, говорил, что Сергий завидует ему и хочет сам занять митрополичий престол.
Когда о словах отца Михаила довели до сведения преподобного, он не стал возражать на них, но только заметил пророчески:
-- Не получит он желаемого престола владычнего, понеже гордостью обуян... Не узреть ему и Царьграда... [Четьи-Минеи и Никон. Лет. IV, 234.]
С отъездом в Византию Митяй не спешил, так как желал, чтобы прежде этого великий князь приказал русским святителям посвятить его, Митяя, в епископский сан.
Димитрий Иоаннович готов был исполнить желание своего любимца.
Был созван собор епископов... Воля князя была законом: епископы готовы были посвятить отца Михаила, согласно с Номоканоном.
Но нашелся человек, который восстал против такого решения.