Оба они, конечно, и не сознавали, какая пропасть лежит между ними и почившим владыкой Алексием со смиренным Троицким игуменом Сергием.
Первые двое жаждали власти и влияния, вторые -- только спокойствия духа и угождения Богу.
Первые, несмотря на духовный сан, были люди, "к земле приверженные", вторые -- стремились к небу.
Святой Алексий, если и ценил сам митрополита, то только потому, что, будучи главой российской церкви, можно было делать много добра.
Святой Сергий прямо отказался от первосвятительского престола, считая, по своему смирению, себя недостойным этого.
А архимандрит Михаил сам добивался первосвященнического сана, не рассуждая, достоин или нет занять его, стремился к нему только ради удовлетворения своего самолюбия, только ради "благ земных".
Епископ Дионисий соревновал ему, сам хотел этой чести и завидовал "новоуку".
Помыслы его были помыслами "земными".
Митяй не простил Дионисию его противодействия.
Как-то он потребовал его к себе.