Слова князя слышали окружающие бояре и отношение их к молодому Вельяминову разом переменилось. Куда делись их медовые речи! Их заменило ледяное молчание да насмешливые улыбки.
Кое-кто перешептывался, кивая в сторону Ивана Васильевича.
Все это заметил Вельяминов, и злоба с удесятеренной силой закипела в сердце.
-- Добьюсь своего! -- думал он, стиснув зубы. -- Дойму не мытьем, так катаньем... А не станет по-моему, так отплачу же я князю-ворогу.
А Дмитрий Иоаннович между тем, не предчувствуя, что рядом с ним стоит заклятый враг, спокойно беседовал с владыкой, и, когда могила была засыпана, сделал знак Митяю подойти.
-- Красно говоришь ты, батюшка, -- сказал ему великий князь, -- почаще слушать тебя хотелось бы... Как тебя звать, отец?..
-- Михаилом, государь-княже...
-- Умилительно говоришь... Тебе не в селе Коломенском сидеть... Мы сие устроим...
И ласково кивнув ему головой, Дмитрий Иоаннович принял благословение от святого Алексия и удалился с погоста.
Дольше всех оставался у могилы Иван Васильевич; он упросил распорядиться поминками, которые были устроены в его доме у Покрова, одного из своих приятелей, а сам остался у могильного холма и, когда все ушли, кинулся лицом в землю и зарыдал озлобленно, отчаянно.