Молодой Кореев не верил ушам.
-- Ты?!
-- А конечно же я. Буде прикидываться-то мне. Надо правду молвить: московский князь мой ворог старинный. Я смирился, да молчал до поры до времени. Он меня, чай, другом считает. А мне Рязань дороже его дружества. Хан Мамай обещал, как завоюет, всю Русь отдать мне с Ягайлом. Мы поделим... Татары уж у Дона... Ягайло уж перешел рубеж... О сем я сам -- хе-хе! -- известил Димитрия: "Идет, дескать, Мамай на тебя и на меня и Ягайло тоже, но еще рука наша крепка -- справимся!". Пусть догадается, что я ему ворог. До последнего не надобно ему сего знать. Как литовцы подойдут поближе, тогда иной будет сказ.
Андрей Алексеевич слушал князя в каком-то остолбенении.
Дядя смотрел на него и язвительно улыбался: он предвидел, что теперь племяннику "карачун".
Наконец молодой человек вымолвил побледневшими устами:
-- Стало быть, ты вместе с неверными будешь бить христиан православных?
-- Что ж, коли это на пользу Рязани, -- пожав плечами, ответил князь.
-- А греха-то не боишься? -- пылко воскликнул Андрей Алексеевич. -- Побойся Бога, стар человек!
-- Молоденек учить меня, -- угрюмо отозвался князь.