В брод, вспеняя воду, переправлялась конница. По наскоро устроенным мостам тяжко шагала пехота. На том берегу, у речки Непрядвы, стали готовиться к битве.
Наступила ночь на восьмое сентября, сырая и холодная. Андрей Алексеевич, кутаясь в широкий кожух, грелся у костра и думал:
"Увижу ли я завтра после боя те звезды, что теперь мерцают? Или примет меня мать сыра земля? Сбудется по воле Божьей, а не по моей. А драться буду лихо".
На противоположной стороне костра сидел Андрон, тихо мурлыча песню.
-- Бердыш я наточил, а сабля востра ли? -- проговорил Кореев и, вынув саблю, попробовал лезвие.
-- Туповато. Как думаешь, надо поточить, Андрон?
-- Малость надо. Это я тебе живой рукой.
И, раздобыв мягкий камень, холоп принялся за работу.
-- Может, завтра кого-нибудь из нас и не будет, -- промолвил Андрей Алексеевич.
-- А не стоит об этом думать. Помирать когда-нибудь надоть. Завтра али через десять годов... А за веру да за родную землю как не постоять! И ей-ей я не думаю, убьют меня али нет. Что Бог даст -- и шабаш.