И плавание было также благополучно.
Недалеко было до царственной Византии, когда Митяй вышел на палубу освежиться.
У него болела голова и во всем теле чувствовалось недомогание.
Лучи месяца серебрили воду. Вдали, как неясный призрак, возносился купол святой Софии -- Божьей Премудрости...
Константинополь был виден. Цель была почти достигнута. Патриарх его непременно посвятит. Разве он осмелится ослушаться главного своего благотворителя, великого князя московского?
Быть может, через несколько дней он, отец Михаил, будет уже стоять в храме св. Софии, как признанный и посвященный митрополит всея Руси.
Что-то кольнуло в боку... Что-то ударило в голову...
И вдруг Митяй покачнулся, ухватился за борт и крикнул слабым голосом:
-- Помогите!
Его свели, вернее снесли, в каюту. Он впал в беспамятство и к утру скончался, когда корабль был у самого Константинополя.