В комнату бочком пролез приземистый старик с обезьяньим лицом, испещренным морщинами, и юркими лукавыми глазами, полуприкрытыми клоками седых бровей.
-- Я к твоей милости, -- проговорил Пахомыч.
-- А что?
-- Силушки нет сладить с пасынком твоим. Помилуй, совсем заморил он Чалого.
-- Этакого коня?!
-- Пропала лошадь. Вхожу сейчас в конюшню, гляжу -- сена не ест и сама дрожит. На ней теперь разве впору воду возить да и то годится ль!
-- Любимый мой жеребчик. Растил его, холил красавца, вскормил -- и вот! И как Андрюшке помогло такого коня зарезать?
-- Вчерась оседлать приказал и поехал. Знамо дело, от безделья скука берет. Сам знаешь, какая вчерашний день погода была -- дождик, буря, не приведи Бог. А ему, вишь, дома не сидится. С утра до вечера это он по полям шаркал. Конь не поен, не кормлен, ну и заморил. Как он вернулся, я так и ахнул: мыло с коня так клочьями и сыпется что снег. Тогда же подумал я: ой зарезал коня.
Суровчанин присел на лавке, тяжело дышал и покачивал головой.
-- Вот тебе и Чалый. А конек-то был!