У молодого Вельяминова сердце рвалось от боли, а где-то в тайниках души коварный голос шептал:
-- Отец умирает... Теперь ты тысяцким будешь.
Он сам пугался этой мысли.
-- Время ль о сем думать?
Хотел весь отдаться своей грусти и не мог. Беспокойная змейка честолюбия не унималась.
Внезапно умирающий приподнялся и широко открыл глаза. Он смотрел прямо перед собой и, быть может, созерцал то, что оставалось невидимым для окружающих.
Взгляд был радостен и светел.
Затем старец упал на подушку и вытянулся.
Глубокий вздох вылетел из груди, и больше она не поднялась.
Отец Митяй закрыл требник и промолвил, крестясь: