Будущее казалось ясным. Он станет "тысяцким", будет в почете и "власти".
Даже свои ратные люди будут... А разве этого мало? Сам -- что князь...
И честолюбивые думы наполняли голову, отгоняя грустные.
От лампад, от свеч в келье было жарко и душно. Юношу клонило ко сну; он перемогался, но сон морил.
Он негодовал на себя:
-- Нешто можно спать в такую ночь?
Но природа брала свое. Дрема охватывала.
Он прижался к уголку. Голова стала клониться...
Мечты и тоска слились как-то в одно. И это "одно" было чем-то смутным. Какой-то хаос...
Но потом блеснул свет, перед которым померкли свечи. Словно кто-нибудь унес их в высь недосягаемую. Они двигались медленно, а следом за ними уносились грезы Ивана Вельяминова.