-- От добра добра не ищут. Что мне здесь делать? То ль дело у князя тверского! У него и почет и казны добудешь... Такому князю и служить любо... У тебя тоже беда стряслась?
-- Н-да, -- процедил Суровчанин.
-- Слышал я, как ты у знахаря говорил, что пасынок убег. Я его знаю -- Андрей Лексеичем звать... Да и тебя тоже. Чай, и меня признал?
-- Признал: сын тысяцкого.
-- Да сын его, а не сам тысяцкий, как должно бы быть... Изобидел меня Димитрий Иоанныч... Прямо скажу -- отъеду от него в Тверь.
На минуту он замолк, потом спросил решительно:
-- Ты ведь тоже бежать задумал?
-- Я? Да... Нет... -- замялся застигнутый врасплох купец.
-- Ты не виляй. Чего таиться? Не выдам. Сам слышал, как ты говорил, что "беда" и что "бежать надо". Хочешь -- едем вместе. Говорю -- у тверского князя нам будет не жизнь, а масленица. Он московских ласкает. Сразу первыми людьми станем.
-- Об этом, брат, надобно подумать. Тебя в Москве дома ждут?