Какою убогою показалась ему маленькая деревянная церковь, в которой он служил, после величественных храмов Чудова монастыря!
Каким тесным и жалким представлялось ему Коломенское после Москвы, -- уже и тогда довольно обширной, -- с ее палатами бояр, с ее церквами, блещущими золотыми маковками!
-- Разве здесь мне место? -- думал он однажды, стоя у окна в одной из горниц своего маленького дома и смотря на десятки в беспорядке разбросанных лачужек, с потемневшими соломенными крышами. -- Другие в Москве священствуют, а меня вон куда кинуло. А нешто они ровня мне? Будь я в Москве, на глазах у великого князя, чего б я не добился... Протопопом-то, наверно, давно бы был... Эх-эх!..
И сердце его усиленно билось от себялюбивых помыслов и от зависти к другим, более его счастливым.
-- Великий князь сказал, что не забудет меня, что охочь почаще слышать... Дал бы Бог. А только теперь уже которая седмица идет с той поры, а нового мало...
В это время он заметил молодого человека, в подряснике, подъезжавшего к его дому в маленьком волоке [волок -- тележка на двух колесах] и оглядывавшегося по сторонам, как будто он что-то искал глазами.
Митяй вгляделся и узнал в проезжавшем одного из митрополичьих келейников.
Затем он услышал, как келейник спросил какого-то прохожего:
-- Где тут поп Михайло живет?
-- А вот издеся, -- донесся ответ.