Быть может, его чистое сердце подсказало, что только мирскими помыслами полна душа Митяя.
Великий князь вскоре его отпустил, приказав "собирать свой скарб не мешкая, чтобы дня через два и перебраться".
Возвращаясь домой, Митяй, что называется, не чувствовал под собой ног от радости.
"Наконец-то!" -- думал он.
Он понимал, что в его жизни наступает перелом, что он находится на пути к богатству и почестям.
Приближаясь к своему домику, он самодовольно подумал: "Скоро мы в палатах заживем!".
Снимая дома свою рясу из грубой, дешевой ткани, он презрительно посмотрел на свою скромную одежду и думал: "Чай, таких-то не станем носить. Нет, нам шелки теперь надобны".
Дьякон, уже слышавший, что за отцом Михаилом приезжали от владыки, подивился перемене, которая произошла в Митяе в продолжении немногих часов: глаза сияли, голова была гордо закинута. Он смотрел спесиво и ходил "гоголем".
-- Уезжаю, дьякон, из вашего болота, -- сказал он, -- пора. И то зажился. Здесь ли мне место? Ну, да теперь все пойдет по-новому. Слыхал? -- духовником я сделан великокняжеским.
Дьякон сделал удивленное лицо.