-- Боярин изволил ее еще и по щеке потрепать, -- хихикнув, сказал Иван Дмитриевич и подмигнул ключнице.
-- А, вот что! -- протянула та и сурово взглянула на Груню. -- Ты, может быть, и рада?
-- Чего же радоваться? Здесь ли работать, там ли -- не все равно?
-- Гм... Может, и не все равно. Что же ты умеешь делать? Вышивать знаешь?
-- Нет... Так маленько, а только не скажу, чтобы знала.
-- К чему ж мне тебя приспособить? Посажу хоть нитки сучить. Пойдем в девичью!
Идя следом за Феклой, Груня дивилась, почему это старуха вдруг словно не та с ней стала: говорит так, будто сердита на нее за что-нибудь.
-- Вот вам новая товарка, девоньки. Потеснитесь, дайте-ка ей места в уголку! -- промолвила ключница, войдя с Аграфеной в большую, светлую комнату, в которой работали -- шили, вышивали с десяток девушек. Все они были знакомы Груне.
-- Что это ты, Груняша, со двора, -- ведь ты в птичницах, кажись, была? -- да вдруг сюда попала? -- спросила одна из них.
-- Боярин прислал, -- ответила за нее Фекла.