-- Уж ты прости нас, что мы этак приехали незваные. Сам знаю, что не в пору гость -- хуже татарина, да уж очень хотелось мне показать тебе своего племянника, -- сказал Степан Степанович, облобызавшись с Борисом Федоровичем.
-- И не стыдно прощения просить? В кои-то веки заглянул... Это -- племянник твой? Красавец молодец!
И Борис впился в лицо Марка своими черными проницательными глазами. В свою очередь, и молодой человек не спускал с него глаз. Перед ним стоял высокий плечистый стройный богатырь-мужчина во цвете лет -- Годунову было в ту пору около тридцати -- с несколько бледным, красивым лицом, выразительными глазами и умным высоким лбом.
-- Моего брата, Данилы, сын... Чай, помнишь Данилу?
-- Чуть помню. Видел раз как-то давно. Я еще тогда невелик был.
-- Да уж с той поры, как его в полон забрали, много годов на второй десяток набежит. Вишь, Марк-то теперь какой, а тогда был младенцем махоньким.
-- Что я раньше тебя не встречал, Марк Данилович?
-- Меня на Руси не было.
-- И я-то его не более седмицы, как впервые увидел, -- заметил Степан Степанович и пояснил: -- он в полону был с отцом.
-- Вот как! -- удивленно воскликнул Борис и опять окинул пытливым взглядом Марка. -- Однако что ж я вас только разговорами кормлю. Пора за обед.