-- Ведь и тебе отдохнуть надо, Борис Федорович.
-- Успею еще. Коли не хочешь сидеть, -- отправляйся-ка, Степан Степанович, без племянничка, -- шутливо сказал старшему Кречет-Буйтурову Борис.
-- Что ж! Мы и одни дорогу знаем, мимо своего дома не проедем. Ты, Марк, только не загащивайся долго.
-- Как раз, как тебе проснуться, поспеет.
-- Так ладно будет. А и сосну же я сейчас! Ух! Прощай, Борис Федорович!
XIII. Продолжение предыдущей главы
Годунов проводил Степана Степановича до крыльца и вернулся в светлицу.
Взглянув на него, Марк Данилович подивился той перемене, какая совершилась с Борисом Федоровичем: на лице его не было и следа недавнего веселого и благодушного настроения. Оно было серьезно, почти угрюмо. Казалось, Годунов сразу постарел на несколько лет. Он заговорил, и его речь звучала желчно.
-- Что, я чай, тебе после Венеции да стран заморских наша Русь лесом показалась? Да лес и есть, лес она дремучий, темный, и живут в нем нелюди...
-- Меня тянуло на родину, Борис Федорович, и, какая ни есть она, люблю я ее.