-- Да я что ж? Я знаю, какова я, и святой не прикидываюсь. На то зло берет, почто она тебя-то морочит.
-- Полно врать-то!
-- Соври сам, я врать негоразда. Да что толковать -- шабашкино дело теперь с твоей Грунькой.
Илья даже выронил из рук заступ, которым работал.
-- Как шабашкино дело?
-- Да так... Пришел это сегодня к нам Иван Митрич и присел с ней рядком. Пошепталась она с ним маленько, а потом пошли оба в боярские покои. Ну, и до сей поры Грунька не вернулась. Одначе мне пора. Заболталась я, работа ждет. Прощай!
И Таисия ушла.
Илья даже не заметил ее ухода. У него подкашивались ноги. Он опустился на траву и словно окаменел. Удар был слишком силен и неожидан. Еще сегодня он думал, что скоро конец мукам -- день-два, и они убегут, будут свободны.
Его сердце было полно отчаянья. Он сжал руками голову.
"Не покончить ли с собой? -- мелькнула мысль; другая ее перебила: -- Чем с собой, лучше с ними -- с боярином да с обманщицей проклятой. Проклятая! Проклятая!"