-- И полно! Этакий конец от Москвы проехал да сытехонек. Пойдем, пойдем, не чурайся -- обижусь.
-- Что с тобой делать! Пойдем уж, -- промолвил Дмитрий Иванович, поднимаясь.
Бояре закусывали долгонько. С легкой руки Анфисы Захаровны, которая, как подобает гостеприимной хозяйке, поднесла гостю первую чарку, Дмитрий Иванович и Степан Степанович приналегли на напитки, мешая и мед, и наливку, и "зелено вино", и заморские вина.
Когда они поднялись из-за стола, их лица были красны, как кумач, а ноги приобрели нехорошую способность спотыкаться на ровном месте.
-- Так ты, брат, того, помни об обещанье, а только молчок пока что, -- заплетающимся языком бормотал Кириак-Лупп, прощаясь со Степаном Степановичем.
-- Ты-то, скажи, друг ты мне -- али нет? -- бормотал тот.
-- Ну, вестимо ж, друг.
-- Так и верь другу. Как сказано, так и сделается, а я никому ни гу-гу.
Когда Дмитрий Иванович, поддерживаемый под руки холопами и сопровождаемый хозяином, спускался с крыльца, чтобы усесться в свой возок, из сада выбежала Катя и, увидев гостя, остановилась как вкопанная.
Кириак-Лупп уставился на нее масляными глазами.