-- Что с тобой, Катька? Чего пылаешь так?
-- Ничего, матушка... Так... Сама не знаю... -- пробормотала боярышня, а сама еще пуще разгорелась, до того, что слезы на глазах проступили.
-- Ой, неспроста! Чай, не беседу ль нашу подслушала? Ужо я тебе!
И боярыня шутливо погрозила дочери пальцем, добродушно улыбаясь.
-- Слышала, матушка, был грех! -- ответила Катя, обнимая мать и пряча на ее плече свое смущенное лицо.
-- Ишь, озорная! Ну, и что ж, рада, поди?
-- Уж так-то рада, что и сказать не могу!
-- Рада с отцом, с матерью разлучиться? -- в голосе Анфисы Захаровны слышался упрек.
-- Нет, нет! Не тому! Не разлуке с отцом-матерью радуюсь...
-- Так к чему же?