-- Так что же делать? -- воскликнул Турбинин.
Кречет-Буйтуров выпрямился во весть рост.
-- Терпеть! -- промолвил он торжественно. -- Терпеть! Али, думаешь, ты один страждешь? Али уж лютей твоего горя не бывает? Быть может, и у меня на душе не легче твоего. Что ж и мне в вине горе топить? Да и не легче твоего, не легче! И мне люба она, Танюша, больше всего на свете, как тебе Катя, и мое сердце, чай, не меньше твоего счастья просит... А терплю!.. Правда, нелегко терпеть... Иной раз, как нахлынет -- так бы пошел и утопился... Пересилить себя надо, надеждой тешить -- рано ль, поздно ль, придет счастье. И придет! Придет!
-- Нет, уж где!
-- А ты надейся, надейся крепко -- придет!.. И должно прийти! Быть может, на миг один, быть может, и не такое, как ты ждешь, быть может, ты ищешь его здесь, а оно придет с другой стороны, но придет, придет. Верь, друже!
-- Да коли не верится?
-- А ты осиль себя, заставь верить. Верь, верь!
-- Сладко верить! Быть может, стало быть, еще не всему конец, о Господи!
-- Ага! Тоска-то меньше стала!
-- Как будто свет слабый сквозь тьму проблеснул.