Боярышня вмиг убежала.
-- Уж и прогнал? Ишь какой! Делать нечего -- надо плестись мне, горемычному, -- сказал Кириак-Лупп, выходя вместе с хозяином в сени.
-- Знаешь что, Митрий Иваныч, пошлю-ка я с тобой хоть холопишку -- все побезопасней, -- промолвил Степан Степанович, когда гость взбирался на седло.
-- Пошли, пожалуй, а только я ведь и один доберусь.
-- Вдвоем все ж лучше. Вишь, темнеет уже совсем. Филька!
-- Ась? -- отозвался коренастый молодой парень.
-- Поезжай-ка проводить боярина. Завтра вернешься.
-- Слушаю, боярин, -- ответил Филька и пошел седлать себе коня.
Было уже совсем темно, когда Кириак-Лупп с холопом добрались до леса.
Весело балагуривший все время с Филькой боярин стал гораздо менее разговорчивым, когда въехали в лес, а векоре и совсем замолк. Прежде ехавший спокойно, он теперь начал ерзать в седле, то понукал коня, то заставлял его идти шагом.