-- Ты небось! -- огрызнулся первый. -- Слыхал я, как он того, другого-то, назвал боярином, ну, и смекнул, что коли тот -- боярин, так этот -- холоп, должно быть. А как нам "батька" приказывал холопов беречь и живьем, коли можно, брать, так я его живьем и взял. А только й ерепенился он здорово; пришлось с ним повозиться... Ну-ну, не упирайся! -- добавил он, обращаясь уже к Фильке. -- Иди, коли ведут!
Холопа подтащили к дереву. Через минуту пеньковая петля уже была у него на шее.
На лице Ильи виднелось волнение.
-- Илья! Ильюша! Уже забыл, что мы с тобой приятелями были? Почто губишь? Смилуйся! Отпусти! -- вопил Филька.
-- И рад бы, да у нас обык такой: кто не пристал к нам -- петлю тому на шею, -- ответил атаман.
-- Смилуйся! Я тебе заслужу, чем хочешь.
Илья задумчиво посмотрел на него.
-- Вот что, я б тебя отпустил, если б...
-- Ну-ну? Все сделаю, что потребуешь.
-- Есть у меня ворог один лютый -- боярин Степан Степанович. Через него, проклятого, вся жизнь моя прахом пошла. Ловлю я его, да все он мне в руки не попадается: опаслив, старый черт! А на усадьбу напасть -- дворни много, отобьется, пожалуй. Так вот ты мне службу и сослужи: впусти тайком меня с молодцами моими в усадьбу. Холопам мы зла не сделаем, только руки, ноги свяжем им, чтоб не помешали, а с боярином расправимся и добро его пограбим. Ну, что, берешься? -- спросил Илья Фильку.