Еретик! -- этим именем клеймит Марка Макарий за все его деяния на пользу крестьян. Ересь -- то, что молодой боярин сбавил наполовину поборы; ересь, что держит закупов, а не принимает себе крестьян в кабалу; ересь, что выстроил школу и заставляет ребятишек учиться "азам" и "ведям" у Ильи-пономаря, возведенного в степень учителя.
-- "Ересь, ересь! Не по обыку творишь!" -- вот что постоянно слышал Кречет-Буйтуров от Макария.
Чем дальше, тем становилось хуже. Вначале поп ограничивался только упреками, потом начал осуждать поступки боярина при народе, наконец начал громить с церковной кафедры и сбивать крестьян не повиноваться боярину, не пускать детей в школу, не подчиняться "греховным" новшествам. Марк Данилович долго ждал, что Макарий образумится, но постепенно раздражение стало все чаще и чаще прорываться и наконец сегодня, когда поп пригрозил пономарю Илье проклятием, если тот будет учительствовать в "богомерзкой" школе, долго сдерживаемый гнев боярина вылился бурной волной. Между ним и Макарием произошла ссора такая, что о примирении нельзя было и думать. В конце концов Марк предложил Макарию убираться из села куда анает и сказал, что испросит у владыки в свою вотчину нового священника.
-- Уберусь! Уйду! А только и ты меня попомнишь, еретик проклятый! -- пригрозил в заключение Макарий.
"Еще грозить смеет! -- думал, прохаживаясь, боярин. -- Так я и испугался его угроз! Нет, вон его, вон! Завтра же в Москву съезжу!"
В это же время в своем домике расхаживался и поп Макарий, вернее -- бегал по комнате так, что полы рясы метались в воздухе. Попадья два раза звала его обедать, но он только отмахивался от нее да приговаривал: -- Отстань! Ну тебя.
Потом он подошел к небольшому шкафу, где хранились письменные принадлежности, вынул лист бумаги, чернильницу, перо и, присев к столу, начал что-то старательно выводить полууставом.
III. Сборщик подписей
-- Боярыня! Отец Макар приехал.
-- Отец Макар? Зови его в светлицу да дай мне приодеться, что ль.