-- Ну, кого там несет в этакую непогодь? -- с неудовольствием пробормотала знахарка и, подойдя к двери, довольно нелюбезно спросила: -- Чего надоть?
-- Пусти, бабушка! Дело до тебя есть, -- ответили из-за дверей.
Угадав по голосу женщину, старуха, после некоторого колебания, отомкнула защелку.
Посетительница вошла. Знахарка вгляделась в ее лицо и воскликнула с удивлением:
-- Боярыня Василиса Фоминишна!
-- Я самая, Матвеевна, -- ответила боярыня, сбрасывая промокший от дождя опашень и опускаясь на лавку, -- я самая. Не думала я у тебя быть, да загнала меня злая напасть. Как тать, выбралась из дома своего и прибегла к тебе за помочью.
-- Рада услужить, боярынька. Поведай только, что за напасть приключилась, -- сказала знахарка, тоже присев на скамью против Доброй и зорко всматриваясь в нее хитрыми ввалившимися глазами.
-- Беда пришла на меня, Матвеевна! -- печально говорила Василиса Фоминишна, приложив руку к щеке. -- И ни с чего больше приключилась, как от очей молодца-соколика. Нет мне спокою, бабушка, и днем, и ночкой терзаюся, извожусь по нем, а он на меня и взглянуть не хочет.
-- Экое диво! На такую красоточку?
-- Знать, не для всякого такою я кажусь. Есть у него зазнобушка, может, и похуже меня, да ему милей. Ах, Матвеевна, кабы знала ты, какой злобой палюсь я на эту разлучницу проклятую! Кажись, по капельке бы кровь из нее, окаянной, выпустила б!.. Она -- всему помеха. Не будь ее, не пришлось бы мне горевать, к тебе за помощью идти. Бабушка! Слезно молю -- помоги ты мне, облегчи муку мою, поверни ко мне любовь того молодчика!