Молодая, шустрая бабенка прибежала на зов.
-- Что прикажешь?
-- Беги сейчас к Тихону Степановичу... Смотри только, чтоб кто не заприметил.
-- Не впервой, боярыня!
-- Скажи, чтоб он немедля шел сюда -- жду его: о деле важном потолковать надо. Да чтоб не входил в дом, потому Лука Филиппович здесь -- не забудь сего примолвить -- а подъезжал бы напрямик к саду, к той стороне, что на поле выходит... Я уж поджидать буду. Упомнишь! А коли спросит кто, куда бежишь?
-- Скажу, в деревню боярыня отпустила кума повидать.
-- Ну ладно, иди с Богом!
Через несколько минут Марфуша степенно выходила из ворот. Правда, когда она отошла от усадьбы на сотню-Другую сажень, степенность ее покинула и она принялась так шагать, что только сверкали ее босые пятки, но никто этого не заметил.
XIV. Конец разговора
На деревьях сада еще только начинают проглядывать ярко-зеленые листочки; кусты кажутся осыпанными снегом от белого пуха распускающихся почек. Они еще не стоят плотною зеленою стеной, за которою можно сокрыться от любопытного глаза. Не скрыть безлистным ветвям боярыни Стрешневой с Тихоном Степановичем, которые вот уже добрый час прохаживаются и о чем-то жарко толкуют на далекой от дома садовой дорожке.