-- Смотрят на нас тут, словно на волков. Никто хлеба-соли водить не хочет. Мы еще только из Москвы в путь тронулись, а уж тут молва шла: едут убивать царевича Димитрия. В глаза убивцами зовут. Стоит на улицу показаться -- на тебя так все и уставятся... Да, вишь, и теперь. Вон стоят.
Действительно, невдалеке от разговаривающих шла толпа простолюдинов и угрюмо посматривала на них.
-- Ну, дела! Чего же это они взяли?
-- Молва такая пущена. Вестимо, супротив Бориса Федоровича это ведут.
-- Да, у него много ворогов.
-- У кого больше! Эх, жизнь! День и ночь покоя знать не приходится; упаси Бог, случится что с царевичем -- не быть нам живым: в клочья разорвут. Скажут -- мы это на царевича злоумыслили.
-- Никто, как Бог, Данило! Авось ничего не приключится, чего дарма тревожиться?
-- Все так, а только случиться многое может -- сам знаешь, царевич падучей немощью одержим. Схватит его припадок, -- тут он и разбиться может, и мало ли что. А все на нас свалят.
-- Гм... Н-да. Ну, да авось!.. Тебе в ту сторону?
-- Да.