-- Ты -- еретик, несомненно. В чем ты еще обвиняешь его? -- обратился инквизитор к Каттини.
Тот трясся как в лихорадке.
-- Я, я... я ни в чем... Я... это не я... -- щелкая зубами, лепетал он.
-- Как не ты? Донос, опущенный в пасть льва [В палаццо Дожей, подле лестницы Гигантов, был вделан в стену лев, в пасть которого опускались доносы.], был подписан тобой.
-- Это точно... А только я, что ж? Я очень мало знаю этого еретика. Это Марго, вдова резчика, Маттео, ее сосед, и еще другие многие. Правда, мне известно, что он распространял ересь, совращая с пути девушек... Он вообще -- заклятый еретик и ругает святого отца... Он смеется над нашими обрядами...
-- Можешь ты что-нибудь сообщить об его занятиях колдовством?
-- Нет... Я слышал, что он чарами призывает бедствия на Венецию... Но как он колдует, сам я не видел. Его соседи знают, опять же Марго, Маттео... Я ничего не знаю, ничего...
Вдруг он упал на колени.
-- Отпустите меня! Бога ради, отпустите меня, -- завопил он.
Инквизиторы, казалось, не слышали его жалоб. Они тихо перешептывались.