-- То есть деньги.
-- Не делай этого, дитя мое! -- вмешался все время молчавший Карлос. -- Не плати ему тем, чем платит он. Душа его -- порочная, злая -- требовала мести, и он мстил низко, подло. Ты чиста и сохрани чистоту: не пятнай себя мщением злодею!
-- Правда, синьор Карлос! Ну его! Стоит с ним связываться! -- вскричал Беппо и добавил: -- Кроме того, с него довольно будет, что ты не выйдешь за него замуж. Разве это не месть?
Некоторое время Бригитта сидела задумавшись.
-- Хорошо, -- сказала она потом, -- я сделаю так, как вы хотите -- не буду мстить. Бог накажет его и помимо меня.
-- Конечно, Бог накажет, -- подтвердили все в один голос.
XX. По заслугам
Порочная, развратная Венеция XVI века, та Венеция, где человек, имеющий не более трех любовниц, считался образцом добродетели, где ни одно поругание догматов и правил религии не считалось грехом, где разврат процветал не менее того, как в последние дни великой Римской Империи, -- та Венеция иногда умела преклоняться перед нравственной чистотой, подобно тому, как закоренелые преступники часто плачут при чтении наивно-простого, трогательного рассказа. Кроме того, у развращенных венецианцев был развит художественный вкус, и красота побеждала их, в какой бы она форме ни проявилась. Не удивительно поэтому, что скромная маленькая церковь, где венчались Беппо и Бригитта, была переполнена народом, в рядах которого виднелось немало разнаряженных принчипе и принчипесс [Князей и княгинь], прибывших взглянуть на "первую красавицу из народа".
Стоя рядом с женихом перед алтарем, Бригитта казалась такою девственно чистою в своем белом платье и венке из апельсиновых цветов, что многие из принчипесс тяжело вздыхали, вспоминая о своей былой, навеки утраченной чистоте и, возвратясь домой и оставшись наедине с каким-нибудь своим до мозга костей развращенным любимцем, мечтательно говорили ему:
-- Знаешь, Чизари, хорошо быть добродетельной... Есть что-то такое особенное...