Он стал на четвереньки и, согнувшись, пролез в лазейку.
Колька и Петька остались одни на улице.
— Бежим, — шепнул Колька и хотел бросить револьвер на землю.
— Эй вы, не вздумайте удрать. Лезьте живо! — скомандовал толстый мальчик по ту сторону забора.
И Колька с Петькой послушно полезли в лазейку, вслед за этим удивительным мальчиком.
В глаза им ударил яркий необыкновенный свет, который лился из круглого черного ящика, стоявшего на подставке посреди двора. Было так светло, будто целое солнце сидело в этом ящике, но свет был какой-то голубой. Посреди двора мальчики увидели сделанный из картона и дерева пароход, величиной с хорошую избу. Он был совсем как настоящий, с мачтами, трубой и каютами. По палубе ходили матросы, а на мостике, надвинув на глаза фуражку, стоял капитан. На земле возле парохода стоял аэроплан без крыльев и красный пожарный автомобиль. В глубине двора был высокий навес, с трех сторон закрытый тяжелой черной материей. Под навесом стояли блестевшие сталью турники и лестницы. Высоко над землей, под самой крышей, раскачивался на трапеции человек с бритой головой. Возле навеса, на деревянном помосте, стоял другой, длинноволосый, с большими роговыми очками на носу и в ярко-зелёной фуфайке. Он всё время топтался на одном месте, размахивал руками и, высоко задрав белую жестяную трубу, кричал что-то человеку, который висел на трапеции.
«Совсем как в цирке», — подумал Колька.
— Что ж мы будем делать? — спросил он толстого мальчика.
— Беспризорными будете, — отвечал тот.
— Да мы не беспризорные вовсе, — протянул Петька. — Мы детдомские.