Таков был я, без слез и сокрушений,
До песни тех, которые поют
Вослед созвучьям вековечных сеней; *
94
Но чуть я понял, что они зовут
Простить меня, усердней, чем словами:
«О госпожа, зачем так строг твой суд!», —
97
Лед, сердце мне сжимавший как тисками,
Стал влагой и дыханьем и, томясь,