-- Вставай, баяръ!-- произнесъ онъ сдержаннымъ голосомъ, не слѣзая съ коня.
-- Что случилось?-- спрашиваю, выскочивъ изъ палатки.
-- Идутъ, -- коротко отвѣтилъ бахшивецъ.
-- Кто такіе идутъ?.. Говори толкомъ.
-- Да все тѣ же... толпы Каджара.
И дѣйствительно, едва я успѣлъ разбудить генерала и полковника Закржевскаго и объяснить имъ въ двухъ словахъ, что предстоитъ нападеніе, какъ уже противъ западнаго фаса лагеря, расположеннаго въ каре, послышались обычные и на этотъ разъ довольно многочисленные возгласы нападающихъ туркменовъ, которые, подражая какому-то звѣрю, оглашаютъ воздухъ пронзительными криками: "кыу, кыу, кыу"!.. Не прошло и минуты послѣ этого, какъ уже весь отрядъ былъ на ногахъ и въ полной готовности. Моментально прискакали къ намъ и ханы изъ своего бивака.
Крики между тѣмъ быстро приближались. Судя по голосамъ, нападающіе были не далѣе 150--200 шаговъ. Темные силуэты передовыхъ уже начали слегка вырисовываться при тускломъ свѣтѣ луны. Раздались наконецъ два-три выстрѣла въ нашу сторону, и среди стрѣлковъ кто-то громко и отрывисто крикнулъ: "ой"! Пуля попала несчастному въ животъ, и онъ свалился мертвымъ. Пора была образумить Каджара.
-- Ваше превосходительство, -- не выдержалъ я, -- позвольте открыть огонь!
-- Открывайте!
Вслѣдъ за этимъ, по командѣ полковника Закржевскаго, какъ одинъ выстрѣлъ грянулъ залпъ цѣлаго фаса, и... точно все пало замертво передъ вами: ни звука!.. Одинъ за другимъ раздались еще два залпа, -- но это было больше "для очищенія совѣсти", -- и бой кончился.