Занимая почти центральное положеніе между Мешедомъ, Мервомъ и Гератомъ, Сараксъ имѣлъ всегда важное стратегическое значеніе, почему именно отсюда, какъ изъ пункта ближайшаго, всего чаще проникали, между прочимъ, и арміи арабовъ въ долину Герата и въ Мешеду, въ тѣ отдаленныя времена, когда Мервъ былъ столицею хорасанскаго намѣстничества багдадскихъ халифовъ. Это значеніе Сараксъ не утратилъ и въ наши дни, такъ какъ изъ четырехъ нашихъ аванпостовъ на авгано-хорасанскомъ фронтѣ {Керки, Певде, Сараксъ и Асхабадъ.} онъ представляетъ наибольшія удобства для наступательныхъ дѣйствій въ сторону Авганистана и Персіи. Отсюда, конечно, вытекаетъ совершенно основательное мнѣніе Реклю, что "городъ Сараксь, построенный на Герирудѣ, при входѣ этой рѣки въ равнину туркменовъ, можетъ считаться еще болѣе, чѣмъ Мервъ, "дверью въ Индію"... "Сараксъ будетъ когда-нибудь или пунктомъ обороны для Англіи, или пунктомъ нападенія для Россіи", -- утверждалъ посѣтившій эту мѣстность, въ 1875 году, англійскій полковникъ Макъ-Грегоръ. Но съ тѣхъ поръ обстоятельства измѣнились настолько, что первое изъ этихъ предположеній уже не можетъ осуществиться; второе же болѣе чѣмъ вѣроятно, въ случаѣ, конечно, разрыва съ Англіею и при условіи проведенія изъ Душана на Сараксъ вѣтви закаспійской желѣзной дороги...
Такъ или иначе, но занятіе русскими Мерва и Іолотана имѣло своимъ послѣдствіемъ немедленное превращеніе аламанства и водвореніе полнаго спокойствія во всей Туркменіи. Плодами этого умиротворенія воспользовались въ извѣстной мѣрѣ всѣ наши сосѣди въ Средней Азіи, а особенно -- авганцы и персы.
Первые завяли Пендинскій оазисъ, на который не имѣли никакого права и изъ-за котораго произошло впослѣдствіи столкновеніе на Кушкѣ, окончившееся такъ бѣдственно для авганцевъ и для престижа англичанъ. Но рѣчь объ этомъ впереди. Вторые, т.-е. персы, задумали болѣе прочно водвориться въ районѣ Стараго Саракса, и съ этою цѣлью намѣрены были снова занять войсками Рукнабадъ.
Нечего и говорить, что осуществленіе этого плана могло принести немалый ущербъ нашимъ интересамъ въ Средней Азіи. Помимо важнаго стратегическаго пункта, Саракса, мы лишились бы на неопредѣленное время и всей территоріи южнѣе этого пункта до границы Авганистана, т.-е. площади почти въ 12.000 квадратныхъ верстъ. "Но этого, т. е. занятія хотя бы пяди земли на правомъ берегу Герируда, въ районѣ туркменовъ, гдѣ спокойствіе водворилось вслѣдствіе присоединенія Мерва, отнюдь не слѣдуетъ позволить персамъ, -- заключилъ я свою записку, представленную генералу Комарову относительно Саракса, -- такъ какъ вмѣстѣ съ Мервомъ въ Россіи по праву долженъ отойти весь районъ, въ которомъ господствовали мервцы"...
Въ началѣ мая 1884 г. разнесся слухъ, что персы приготовили въ Хорасанѣ отрядъ изъ трехъ родовъ оружія для занятія Рукнабада. Удержать ихъ отъ этого шага путемъ дипломатическаго сношенія уже не было возможности. При отсутствіи телеграфа, на это потребовалось бы много времени; а между тѣмъ персы могли весьма быстро пройти разстояніе въ сто-двадцать верстъ, отдѣляющее Сараксъ отъ Мешеда. Оставалось одно -- предупредить ихъ...
Передъ разсвѣтомъ 22 мая 1884 года, нарочный-туркменъ привезъ мнѣ въ Мервъ изъ Асхабада экстренное предписаніе командующаго войсками о томъ, чтобы, съ небольшимъ отрядомъ кавалеріи, немедленно выступить въ сторону Саракса и постараться занять Рукнабадъ ранѣе отряда персовъ. Проѣхать, хотя и по безводной пустынѣ, сто-двадцать верстъ, отдѣляющихъ Мервъ отъ Саракса, было дѣло весьма обыкновенное. Серьезная сторона порученія заключалась въ томъ, что отъ Мешеда до Саракса -- тоже сто-двадцать верстъ, и путь тянется все время по населенной странѣ. Персы, слѣдовательно, могли пройти это пространство еще легче, чѣмъ мы, даже при условіи одновременнаго выступленія отрядовъ изъ Мерва и Мешеда. Дѣло тогда сводилось бы къ выигрышу каждаго часа. Между тѣмъ, въ полученномъ мною предписаніи говорилось, что, по слухамъ, персидскій отрядъ въ 1.600 человѣкъ выступаетъ изъ Мешеда 20 мая, т.-е. двумя днями раньше, чѣмъ я получилъ приказаніе. Это обстоятельство уже дѣлало нашу задачу, на первый взглядъ, почти невыполнимою...
Собрались мы, конечно, съ лихорадочною поспѣшностью, и въ тотъ же день, въ 8 часовъ утра, я пустился въ путь съ двумя сотнями казаковъ кавказскаго полка и съ сотнею туркменовъ. Мы шли весь день и всю ночь, за исключеніемъ двухъ небольшихъ приваловъ, и утромъ 23 мая домчались до воротъ персидскаго укрѣпленія Рукнабадъ, который, къ нашему счастью, оказался никѣмъ незанятымъ. Поблагодаривъ казаковъ и туркменовъ за лихой маршъ, я слѣзъ съ измученнаго коня, и въ ту же минуту, какъ убитый, заснулъ на буркѣ, разостланной тутъ же, передъ воротами укрѣпленія...
Легко себѣ представить мое удивленіе, когда, проснувшись около полудня, я увидѣлъ надъ воротами Рукнабада персидскаго часового, а внизу, у входа, -- офицера и человѣкъ пятнадцать солдатъ въ оборванныхъ персидскихъ мундирахъ!.. Что за притча, откуда они взялись?!.. -- Говорятъ, что только-что пришли изъ Новаго Саракса.
Подозвавъ къ себѣ персидскаго офицера, я принялъ его со всѣми тонкостями восточнаго этикета: усадилъ, предложилъ чай, я справился о здоровьи не только его, но и его начальства. Выполнивъ такимъ образомъ обязанности гостепріимства. я спокойно обратился въ своему неожиданному компаньону съ такой фразой:
-- Очень радъ, что при самомъ моемъ появленіи на нашей новой территоріи встрѣчаю здѣсь офицера сосѣдней дружественной страны. Но не сочтите это за неделикатность, если я спрошу васъ, -- по какой причинѣ вы здѣсь?