-- Я знаю, что, избравъ путь, указываемый мнѣ вашимъ преподобіемъ, по добротѣ вашей, я могу на нѣсколько времени отсрочить ожидающую меня участь. Я буду бороться во мракѣ съ выставленными противъ меня свидѣтелями, именъ которыхъ я не знаю и которыхъ никогда не увижу. Или постепенно вы все-таки допытаетесь отъ меня празды. Все, что бы я ни сказалъ, будь то правда или даже ложь, въ концѣ концовъ не спасетъ меня. Я избираю прямой и потому кратчайшій путь. И потому я признаю себя, предъ вашими преподобіями, убѣжденнымъ лютераниномъ, я не надѣюсь ни на какое милосердіе человѣческое, но полонъ вѣры въ милосердіе Божіе.
Между лицами, сидѣвшими за столомъ, замѣтно было движеніе: они видимо были поражены этими смѣлыми словами.
-- Ты дерзкій еретикъ и вполнѣ заслуживаешь огня,-- сказалъ Мунебрага.-- Мы знаемъ, какъ поступать съ такими.-- Онъ уже прикоснулся къ колокольчику, что было знакомъ окончанія допроса. Но настоятель, теперь оправившійся отъ своего изумленія, еще разъ обратился къ нему.
-- Ваше преподобіе,-- сказалъ онъ,-- позвольте еще нѣсколько минутъ, чтобы я могъ выяснить обвиняемому обычное милосердіе и снисходительность святой коллегіи къ раскаявшемуся и то, что его ожидаетъ, если онъ будетъ продолжать свое упорство.
Мунебрага кивнулъ головою въ знакъ согласія и откинулся въ своемъ креслѣ; эта часть допроса мало интересовала его.
Трудно было сомнѣваться въ искренности, съ какою настоятель раскрылъ передъ Карлосомъ участь, ожидавшую нераскаявшагося еретика. Всѣ ужасы смерти на кострѣ, еще болѣе ужасныя загробныя мученія,-- вотъ что составляло тему его увѣщанія.
-- Къ раскаявшемуся грѣшнику,-- добавилъ онъ, и суровое лицо его немного смягчилось,-- Богъ всегда милосердъ и церковь Его также.
Карлосъ слушалъ его молчаливо, съ опущенными долу глазами. Когда тотъ кончилъ, онъ поднялъ глаза, взглянулъ на Распятіе и сказалъ, устремивъ пристальный взоръ на настоятеля:
-- Я не могу отказаться отъ моего Господа. Я въ вашихъ рукахъ и вы можете дѣлать со мной что хотите. Но Богъ сильнѣе васъ.
-- Довольно! -- сказалъ Мунебрага и позвонилъ въ колокольчикъ. Вскорѣ послѣ того вошелъ тюремщикъ и отвелъ Карлоса обратно въ его келію. Послѣ ухода его, Мунебрага обратился бъ настоятелю: