-- Давно уже это было,-- сказалъ онъ,-- я томился отъ постояннаго бездѣйствія и подкупилъ моимъ послѣднимъ дукатомъ одного изъ послушниковъ, чтобы онъ принесъ мнѣ это; я хотѣлъ записывать, что случилось со мною, для препровожденія времени.
-- Могу я прочитать это, отецъ мой?
-- Конечно, если желаешь,-- и онъ передалъ маленькую книжку въ руки своего сына.-- Въ началѣ, какъ видишь, въ ней было написано много. Я уже и не помню о чемъ... вѣроятно, все это было въ моихъ мысляхъ. Иногда ко мнѣ приходили бесѣдовать братья, и я записывалъ ихъ разговоръ. Но постепенно я сталъ записывать все менѣе. Случались дни, когда я ничего не заносилъ въ книжку. Нечего было писать.
Карлосъ скоро углубился въ чтеніе маленькой книжки. Съ большимъ интересомъ и волненіемъ прочелъ онъ о первыхъ дняхъ, проведенныхъ его отцомъ въ тюрьмѣ; но, заглянувъ въ конецъ, гдѣ была послѣдняя запись, онъ не могъ сдержать улыбки. Онъ прочелъ вслухъ:
"Праздникъ. На обѣдъ курица и порція краснаго вина".
-- Не правъ ли я былъ,-- спросилъ его отецъ,-- что пора было прекратить дневнивъ, когда я дошелъ до того, что сталъ записыватъ такія мелочи? Да, я помню, какъ тяжело было мнѣ разстаться съ этой книжкой. Я презиралъ себя за то, что записывалъ въ ней; но другого ничего не было... никогда не будетъ, думалъ я. Но теперь Богъ послалъ ко мнѣ моего сына. Я хочу записать это.
-- Но когда это было? Сколько прошло времени, какъ ты здѣсь, Карлосъ?
Карлосъ въ свою очередъ также не зналъ этого съ точностью. Тихіе однообразные дни пролетѣли быстро, не оставивъ никакого слѣда за собою.
-- Мнѣ кажется, это былъ одинъ безконечный праздникъ,-- сказалъ онъ.-- Надо припомнить. Лѣтніе жары еще не наступили тогда; должно быть, это было въ мартѣ, или апрѣлѣ... да, вѣрнѣе въ апрѣлѣ. Я помню, считалъ тогда, что пробылъ ровно два года въ тюрьмѣ.
-- А теперь стало прохладнѣе. Я полагаю, что было четыре... шесть мѣсяцевъ тому назадъ, какъ ты думаешь?