Съ опущеннымъ забраломъ, съ обнаженнымъ
Мечемъ, ѣхалъ онъ, въ мертвомъ молчаніи,-- гордый".
-- Рюи! -- наконецъ кликнулъ Карлосъ, нерѣшительнымъ голосомъ изъ другой комнаты,-- Рюи!
Рюи, испанское уменьшительное отъ Родриго, бывшаго вторымъ именемъ Жуана, которое онъ почему то предпочиталъ другимъ; такъ что употребленіе его Карлосомъ являлось какъ бы началомъ мирныхъ переговоровъ. Жуанъ съ видимою радостью явился на призывъ и убѣдившись, послѣ краткаго осмотра, что рана брата пустяшная, завершилъ примиреніе, обнявъ его по-дѣтски за шею рукою. Такимъ образомъ безъ всякихъ словъ ссора была скоро закончена. Случилось такъ, что къ этому же времени пересталъ дождикъ и выглянуло солнце, появленіе котораго и было предлогомъ для Карлоса, чтобы позвать къ себѣ Жуана.
-- Посмотри, Рюи,-- сказалъ онъ,-- какъ свѣтитъ солнце на слова, начертанныя нашимъ отцомъ!
У этихъ дѣтей была своя тайна, тщательно сохраняемая даже отъ ихъ преданной няньки, Долоресъ, бывшей при нихъ съ самаго дня рожденія и замѣнявшей имъ мать; потому что Жуанъ не помнилъ никого изъ своихъ родителей, а Kapлосъ никогда не видѣлъ отца; мать же умерла при его рожденіи.
Но выходило такъ, что въ томъ мірѣ фантазіи, который окружалъ этихъ дѣтей и въ которомъ они главнымъ образомъ жили, отецъ занималъ главное мѣсто. Всѣ великія націи имѣютъ въ юности свои легенды и поэмы, писанныя или неписанныя, своихъ героевъ, около которыхъ въ теченіе многихъ вѣковъ свободно разыгрывается народная фантазія, въ то время какъ постепенно развивается ихъ языкъ, характеръ и литература. Такъ бываетъ и съ отдѣльными личностями. У дѣтей, одаренныхъ воображеніемъ,-- особенно если они воспитаны въ уединеніи и удалены отъ грубаго товарищества,-- обыкновенно слагаются свои легенды, не написанныя поэмы и всегда бываетъ свой герой. И эти дѣтскія грезы не однѣ пустыя фантазіи. Въ свое время онѣ являются драгоцѣннымъ даромъ небесъ,-- здоровымъ въ настоящемъ и полезнымъ въ будущемъ. Поэтъ правъ, говоря:-- "Когда ты станешь человѣкомъ, уважай мечты твоей юности".
Сидъ Кампеадоръ, Карлъ великій, или король Артуръ для нашихъ юныхъ испанскихъ братьевъ былъ никто другой, какъ донъ Жуанъ-Альварецъ де-Менаня, второй и послѣдній графъ де-Нуэра. Какъ почти всѣ національныя былины построены на самыхъ скудныхъ историческихъ событіяхъ (а часто и вопреки историческому факту), такъ бываетъ и съ дѣтскими фантазіями. Всѣ говорили, что кости ихъ отца давно уже бѣлѣются на какомъ нибудь дикомъ полѣ сраженія въ Арауканіи; но это ничего не значило въ глазахъ Жуана и Карлоса Альварецъ. Уже однѣхъ словъ, которыя какъ-то шептала по секрету деревенскому цирульнику Долоресъ (полагая, что они спятъ) во время одной изъ ихъ дѣтскихъ болѣзней: -- "Нѣтъ въ живыхъ! Молю только всѣхъ святыхъ и Царицу Небесную, чтобы намъ увѣриться въ этомъ!" -- было вполнѣ достаточно, чтобы внести сомнѣніе въ ихъ дѣтскую душу.
Но кромѣ того, у нихъ было нѣчто другое. Почти каждый день они читали эти таинственныя слова, написанныя алмазнымъ перстнемъ рукою ихъ отца (и они никогда не сомнѣвались въ этомъ) на стеклѣ въ этой самой, его любимой комнатѣ:
"El Dorado