Онъ продолжалъ отчаянную борьбу. Ужасъ казалось изощрилъ его краснорѣчіе и память. Сбитый наконецъ съ поля священнаго писанія и разума, онъ остановился на схоластическомъ богословіи. Пользуясь тѣмъ оружіемъ, которымъ его научили владѣть съ такою ловкостью, онъ строилъ самые хитросплетенные силлогизмы, въ которыхъ надѣялся запутать своего противника. Но де-Сезо силою своего ума разрывалъ эту ткань какъ паутину.
Тутъ Карлосъ наконецъ созналъ, что битва потеряна и поникнувъ грустно головой произнесъ:
-- Я ничего не могу сказать болѣе.
-- И все что я говорилъ, развѣ не согласно съ Словомъ Божіимъ?
Съ крикомъ ужаса Карлосъ повернулся къ нему.
-- Боже милосердный! Неужели мы лютеране?
-- Христосъ спрашиваетъ насъ лишь объ одномъ -- изъ числа тѣхъ ли мы, которые слѣдуютъ за нимъ, куда бы Онъ ни пошелъ?
-- О, не туда,-- не туда! -- воскликнулъ Карлосъ, вскакивая съ мѣста и ходя въ волненіи по комнатѣ.-- Я ненавижу ересь, я страшился одной мысли о ней съ самой колыбели. Все кромѣ этого!
Остановившись наконецъ противъ де-Сезо, онъ спросилъ:
-- И вы, сеньоръ, подумали ли, куда это поведетъ?