-- Правда; тогда мы, соединенные одной вѣрой, можемъ соединить и наши молитвы.
И они вмѣстѣ съ Карлосомъ обратились къ Богу за просвѣтлѣніемъ. Молитву читалъ де-Сезо, видимо привыкшій изливать свое сердце передъ невидимымъ. Карлосъ почувствовалъ успокоеніе и возвратъ непоколебимой вѣры въ Того, Кто теперь долженъ былъ руководить его путями.
Когда они поднялись съ колѣнъ, то въ какомъ-то невольномъ порывѣ крѣпко сжали руку другъ другу.
-- Между нами полное довѣріе,-- сказалъ де-Сезо;-- такъ, что намъ не нужно обмѣниваться обѣтами въ сохраненіи тайны.
Карлосъ склонялъ свою голову.
-- Молитесь за меня, сеньоръ,-- сказалъ онъ.-- Молитесь, чтобы Богъ, пославшій васъ для моего просвѣтлѣнія, довершилъ начатое дѣло.
Утромъ они разъѣхались, каждый по своему пути. И никогда уже болѣе на этомъ свѣтѣ Карлосу не пришлось увидѣть это лицо, или сжать эту руку.
Человѣкъ, встрѣтившійся на его пути, былъ пожалуй благороднѣйшею жертвою изъ той небольшой кучки испанскихъ мучениковъ, которые погибли за новую вѣру. Высокое положеніе въ свѣтѣ, громадныя дарованія, всѣхъ очаровывавшія грація и простота его манеры,-- все это онъ принесъ въ жертву той идеѣ, которой служилъ. Эта величавая, благородная фигура невольно останавливаетъ наше сочувствіе. Но нашъ простой разсказъ долженъ перенести насъ теперь на другое поприще, гдѣ рука объ руку работали знатный вельможа де-Сезо и бѣдный погонщикъ муловъ Юліано Фернандецъ.
XII. Севилья
По возвращеніи въ Севилью, Карлосъ былъ пораженъ, что тотъ кругъ, въ которомъ онъ привыкъ вращаться, ни мало не измѣнился. Его отсутствіе казалось ему болѣе продолжительнымъ, чѣмъ оно было въ дѣйствительности. Кромѣ того, ему представлялось невозможнымъ, чтобы промежутокъ времени, когда въ немъ произошелъ такой переворотъ, прошелъ безслѣдно для другихъ. Но окружавшій его свѣтъ двигался по прежнему.