-- Но могутъ вернуться морозы.
-- Полно тебѣ, слишкомъ отчаявающійся братъ мой. Развѣ ты не могъ сдѣлать другое заключеніе, глядя вмѣстѣ со мною на эти тысячи лицъ, слушавшихъ вчера съ такою жадностію каждое слово, срывавшееся съ устъ нашего фра-Константино. Развѣ эти тысячи не за одно съ нами, а также -- за правду и свободу.
-- Безъ сомнѣнія, между ними есть много послѣдователей Христа.
-- Ты всегда думаешь болѣе объ отдѣльныхъ лицахъ, Карлосъ, чѣмъ о всей странѣ. Ты забываешь, что мы сыны Испаніи, благородные кастильцы. Конечно, мы радуемся каждому новому человѣку, переходящему на сторону правды. Но наша Испанія! наша славная родина, прекраснѣйшая изъ всѣхъ странъ на землѣ! Страна побѣдителей, оружіе которыхъ подчинились самыя отдаленныя части міра! Она, стоявшая во главѣ открытій, флоты которой покрываютъ океанъ,-- неужто она не поведетъ за собою народы въ великій градъ Божій, въ міръ правды и свободы? Карлосъ, братъ мой, я не могу сомнѣваться въ этомъ!
Рѣдко донъ Жуану приходилось говорить съ такимъ жаромъ и краснорѣчіемъ. Но любовь къ родинѣ была его преобладающею страстью.
-- Аминь, да устроитъ такъ Господь,-- тихо отвѣчалъ на это Карлосъ.
Донъ-Жуанъ пристально посмотрѣлъ на него.
-- Я думалъ у тебя больше вѣры, Карлосъ,-- сказалъ онъ.
-- Вѣры? -- повтормъ Карлосъ.
-- Такой, какъ у меня,-- сказалъ Жуанъ.-- Вѣры въ правду и свободу,-- и онъ громко повторилъ эти звучныя испанскія слова -- Verdad y libertad-- какъ будто съ этимъ кликомъ онъ думалъ пройти побѣдоносно по всему міру.