Озабоченный, молчаливый, Павел запирался от нас. Мы не расспрашивали: было понятно, что его страшат испытания. Накануне первого экзамена он утром ушел и не вернулся. Решили, что он, может быть, заночевал у товарища. Но, когда он не появился и на следующий день, поднялась суматоха. Начали припоминать странное поведение Павла. Я вспомнила, что, уходя, он долго упаковывал какой-то сверток. Я полюбопытствовала:
— Куда ты, Павлуша?
— В баню, — ответил он коротко.
Всплывало в памяти, как все в Павле в эти дни было необычно сумрачность, растерянность. Мама бросилась к Павлушикым друзьям. Никто ничего не знал.
Но после неотступных просьб закадычный друг Павла признался: он знает, где Павел, но связан словом и должен молчать. В конце концов он все рассказал.
Павел решил начать жизнь, о которой читал в своих любимых романах: путешествия, борьба, опасности, приключения — вот чего он хотел. Море, корабли, новые земли…
— Не ищите его, он бежал в Америку, — закончил приятель.
— С какого вокзала? — только спросила мама.
За Павлом поехали наши друзья — товарищи Матвеев и Вилинсон. На станции Тосно они захватили беглеца. Павел вернулся. Он решил работать, хотел быть ближе к революционному кружку. Отец наш понимал Павла.
— Пусть окунется по-настоящему в жизнь рабочей среды, пусть поварится в этом «пользительном соку», — говорил папа.