На «Правду» шли сборы. Каждый день приходили новые и новые рабочие копейки.
Деньги на «Правду» собирали и в монтерской. Потом пришел первый номер «Правды».
Отец принес ее. Он рассказывал, что план газеты составил Коба. Как раз тогда Коба, после бегства из ссылки, скрывался в квартире «неприкосновенного» депутата Полетаева. Сталина выследили и арестовали в день выхода первого номера «Правды».
Из Баку для работы в «Правде» приехал Степан Шаумян. Он остановился у нас.
Редакция, дела партии, наверное, отнимали все время Шаумяна. Я только несколько раз застала его у нас. Как-то поздним вечером я увидела его за столом, когда мама, не слушая никаких возражений, заставляла его выпить стакан чая.
С черной недлинной бородкой, с густой прядью над лбом, строгое, правильное лицо Шаумяна по первому взгляду показалось мне сумрачным. Но он, улыбнувшись, что-то ответил маме, и лицо его осветилось.
Однажды я застала его днем. Одетый, в пиджаке, он прикорнул на диване.
— Тише, — сказала мама, — прилег на полчаса, не спал всю ночь.
Каким окрыленным, радостно взволнованным приходил к нам Шелгунов! Он переживал выход «Правды», как личное большое радостное событие. Мы вслух перечитывали ему по нескольку раз всю газету, и он рассказывал нам о письмах, которые приходят в «Правду».
Отовсюду пишут, из самых медвежьих углов, с Урала, с Дальнего Востока, с Кавказа.