Нас просят принести теплые вещи и деньги. Деньги я передаю при прощальном свидании. В мрачное помещение за перегородку приводят арестованных. Под взглядами часовых мы обмениваемся скупыми фразами. Я сжимаю в руке двадцатипятирублевую бумажку. Передаем часовым теплые вещи и махорку.
— Ну, что же, до свидания, — говорят мне, и из-за перегородки протягивается рука.
Пожатие — деньги взяты. Может быть, я сделала это неловко, мой жест заметил часовой? Нет. Он безразлично глядит в сторону. Товарищей уводят.
Медленно, стараясь подольше задержать на нас взгляд, они скрываются за дверьми.
Глава тридцатая
В этот день пронзительные крики газетчиков потрясли столицу.
— Война! — кричали на улице.
Германия объявила войну России… Война, война! Петербург менялся.
Назывался он теперь Петроград. Несли портреты царя по Невскому. Шли мобилизованные, пели:
Соловей, соловей, пташечка!