Поезд шел медленно. Пассажиры входили и выходили, — дачники и дачницы, какие-то чиновники, молочницы с бидонами. И между ними — солдаты, моряки, с оружием и безоружные.
Притиснутая к скамейке где-то у выхода, я жадно прислушивалась к разговорам.
События в Питере затмевали все интересы. По-разному одетые люди, разно думающие, чужие друг другу — все говорили и спорили об одном: что происходит в столице?
— Большевики, Ленин!.. — слышалось в разных углах вагона.
— Большевики разогнаны… Ленин бежал… Расстрелян…
Я слушаю, волнуюсь. Я возмущаюсь, не хочу, не могу верить…
А пассажиры, прерывая один другого, торопятся удивить друг друга захватывающими «достоверными» подробностями случившегося.
— Бежал, знаю наверное… Скрывается в Кронштадте. Его там видели.
— Нет, его вывезли на миноносце… Братишка один мне сам рассказывал.
Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать этой вздорной болтовни. Но поезд уже у питерской платформы. Соскакиваю, пробегаю площадь Финляндского вокзала.