— Кто выступал сегодня? Кого ты слышала, о чем говорят товарищи?
Надя еще училась, но все в гимназии было ей чуждо, неинтересно и далеко.
Не в классах, где гимназистки повторяли сплетни о большевиках, были ее мысли. Давно переросла она восторженных поклонниц «душки» Керенского и знала, что переубеждать их бессмысленно. Большинство гимназисток рассуждали, вероятно, повторяя слышанное дома:
— Большевики! Ужас, ужас! Чего они хотят?! Все уничтожить!
Что они знали о большевиках, о том, за что борются большевики! Но громко говорить об этом еще нельзя. Не следовало привлекать внимание к себе, к дому, где бывали те, за кем охотились враги. Но убеждений своих Надя не скрывала.
— Ну вот, окончательно прослыла большевичкой, — сообщила она как-то.
И рассказала:
— Понимаешь, гимназистки вздумали собирать пожертвования.
Для каких-то обиженных чиновников… Пришли к нам, обходят всех. Все что-то дают, жертвуют!.. Подходят ко мне. А я громко, чтобы все слышали, говорю:
«Я не жертвую». Они, конечно, всполошились. «Как не жертвуешь? У тебя, наверное, денег с собою нет, ты, наверное, дома забыла». Я повторяю: «Нет, деньги у меня есть… Но я на чиновников не жертвую…» Тут-то и поднялось.