— Всех заковали в кандалы, — рассказывают женщины. — Судить будут военным судом.
Мы давно знаем, что это самое страшное — «военный суд». Это — смертная казнь.
— Вернутся ли они домой, отец и дядя Ваня? — так теперь начинаются разговоры в наших комнатках у бабушки.
— Вернутся, — говорит мне Павлуша, — ив тюрьму мы их больше не пустим.
Давай сломаем все тюрьмы.
Мы уже в кроватях, я слушаю Павлушин шепот и думаю, что он всегда прав.
Как он хорошо придумал — сломать все тюрьмы! Я стараюсь представить себе тюрьму. Это Метехи, Метехский замок! Я хорошо его помню. Легко ли его сломать?
Мама за швейной машиной, что-то шьет. Как всегда! На минутку треск машины затихает, и Павлуша, который продолжает ворочаться, громко говорит:
— Как было бы хорошо, если бы папа сейчас вернулся!
Мать оборачивается к нам: спать, спать! Но кто-то стучит во входную дверь. Вздрогнув, мама поднимается, выходит из комнаты, и мы слышим ее торопливые шаги по галерее.