В Дидубе приходит письмо из Серпухова. «Устроился здесь на фабрике, пишет отец. — Обещают квартиру. Скоро сможете приехать».
Опять путешествие!
— Там мы еще не были, — мечтательно говорит Павлуша.
В мальчишеской жажде приключений, он приходил в восторг от каждого нашего переезда. Неустройство и суматоха отъездов и приездов таили в себе заманчивую прелесть необычного. В дороге Павлуша был маминой опорой. Он пересчитывал вещи, успокаивал нас, когда мама в отчаянии бросалась разыскивать завалившийся куда-то мешок, бегал за кипятком и деловито объявлял, что наш паровоз, может быть, даже обгонит скорый поезд.
У Серпухова, оказывается, совсем невеселый вид. Грязь на улицах такая, что в ней вязнут ноги. Улица так и называется «Грязная». На углу ее, в одноэтажном деревянном домике, наша комната. Отец привозит нас туда, и мама осматривается. Только одна комната! Какие низкие потолки, узкие оконца!
— Зато чисто и отдельная кухня! — утешает отец.
— А где же квартира? Казенная квартира, о которой ты писал? спрашивает мать.
И отец рассказывает. Радость встречи с нами не может унять его негодования.
Если бы мать увидела эти «квартиры», которые хозяева предоставляют рабочим!
Это не комнаты, а вонючие, грязные конуры, каморки, Клопы, паутина. Перегородки не доходят даже до потолка, а ведь в каждой комнате живет по семейству.