Они не смеют нам ничего сказать. Это победа? И, подталкивая друг друга, мы торжествующе глядим на жандармов.
Однажды жандармы на лошадях ворвались в Дидубе. Они несутся по затихшей, пустой улице. Тихо сегодня в поселке. Горе приглушило голоса людей.
Во дворе перед галереей собираются соседи, они плюют вслед скачущим жандармам.
— Собаки, — говорят они, — убили Вано…
Убит не только Вано из домика напротив. Убитых десятки.
Полиция набросилась на безоружных рабочих, которые мирно собрались около городской управы. Трупы рабочих остались на Эриванской площади.
В день 17 октября на улицах Тифлиса шумит нарядная, довольная толпа.
Но на пустыре молчаливо собираются рабочие. Мы бежим в Нахаловку, к тете Ксене. У домика Казимира Манкевича стоят его товарищи. Они угрюмыми взглядами провожают спешащих в город людей. Вечером приходит Манкевич. Сегодня все говорят о дарованной царем свободе.
В дом к бабушке приходит товарищ и просит спрятать тяжелый сверток.
Никто не спрашивает, что в нем. Становится все ощутимей, что приближаются большие события.