На свѣтъ и наше воспитанье,
На бытъ общественный гнилой,
На власть и даже мірозданье,
Вдругъ, посреди громовыхъ фразъ,
Она смѣшалась, замолчала;
Потомъ, немного ободрясь,
Мнѣ тихимъ голосомъ сказала:
" Monsieur Пергамскій, вы умны
И рѣчь мою понять должны --
Je me réjouis.... Я очень рада,