И небесною улыбкой,
На устахъ его сіявшей.
И Родриго долго, долго
Передъ нимъ, въ благоговѣнья,
Умиленъ, смущенъ, безмолвенъ,
Предстоялъ съ главой поникшей.
Наконецъ, сказалъ онъ старцу:
"Старецъ -- праведникъ великій!
На тебя я не дерзаю
Возвести очей смущенныхъ: